Петр Кончаловский

Одно из центральных мест в русской живописи 20 века занимает Петр Кончаловский.

Он учился в Харьковской рисовальной школе, потом на вечерних курсах СХПУ, в Парижской академии Жюлиана, а после и в Высшем художественном училище при Петербургской Академии Художеств.

В 1910 году молодые новаторы, которых не удовлетворяло пассивное, чисто зрительное отображение мира на холсте, объединились в обществе художников «Бубновый валет». Они стремились вытеснить через освоение творчества Сезанна и Ван Гога и непрофессиональных художников это иллюзорное, материальное восприятие другим - объемным, весомым, конкретным и энергичным.

Молодой Кончаловский старался укрупнить, огрубить, уплотнить и укрепить каждую вещь в своих многочисленных натюрмортах. В натюрморте «Красный поднос» 1913 года цвет передает форму, массу и материальную плотность вещей.

В работах 20-х годов 20-го века исчезает «бубново-валетский» схематизм цвета и формы, живопись Петра Кончаловского обретает сложное богатство внутренних контрастов жаркого и холодного цвета, переходов и колористическую тонкость, оставаясь при этом яркой и полнозвучной. В ней белеют стены древних новгородских соборов, торжественно сияет обнаженное тело, глубокая зелень темного стекла оттеняет мерцающую позолоту фигурной сахарницы («Зеленая рюмка», 1933 года). Уютная домашняя сцена в автопортрете с семьей, развернувшаяся на двухметровом холсту, сверкающем декоративным богатством узорных тканей («Миша, пойди за пивом», 1926 года). Петр Кончаловский пишет портреты композитора Сергея Прокофьева (1934), писателя Николая Толстого за столом, обильно уставленным глянцевой снедью (1940-41), искусствоведа Сергея Тройницкого (1943). Эти портреты полны жизненной энергии. Лишь в огромном, необычайно нарядном, выполненном на узорном фоне среднеазиатской вышивки, портрете режиссера Всеволода Мейерхольда (1938) резкой дисгармонией звучит драматическая нота - лицо человека, ждущего гибели, загнанного в тупик, страдающего. Могучий свой живописный темперамент и радостное приятие жизни Петр Кончаловский смог донести до последних своих холстов, сквозь все сложности жизни.